Кармилла [сборник] - Джозеф Шеридан Ле Фаню

Пользуясь тем, что лицо ее было скрыто маской, она повернулась ко мне, заговорила тоном старой знакомой, назвав меня по имени, и завела беседу, весьма раззадорившую мое любопытство. Дама упоминала ситуации, при которых не раз встречала меня как при дворе, так и во многих домах высшего света. Она вспоминала незначительные события, о которых я давно забыл, но, судя по всему, они хранились где-то в глубинах памяти и с легкостью оживали от изящных описаний моей собеседницы.

С каждой минутой желание узнать, кто она такая, возрастало, однако дама весьма ловко и искусно уклонялась от расспросов. Я недоумевал, откуда ей известны подробности моей жизни, а она, казалось, с каким-то нездоровым удовольствием наслаждалась моим замешательством, видя, как я мечусь от одной догадки к другой.

Тем временем юная леди, к которой дама обращалась пару раз, называя ее странным именем Милларка, легко и непринужденно вступила в разговор с моей племянницей.

Представившись, она сказала, что ее мать, дама в маске, была моей старой знакомой. Юная леди говорила дружеским тоном, с непосредственностью, которая возможна только на маскараде. Она восхищалась платьем Берты и ее красотой. Она забавляла мою девочку шутливыми замечаниями в адрес гостей, заполнивших бальный зал, и смеялась вместе с Бертой. Юная леди была остроумна и очаровательна, и вскоре девушки подружились. Незнакомка опустила маску. Она оказалась невероятной красавицей. Прежде я никогда ее не видел, как и моя племянница. Но, несмотря на это, мы были очарованы незнакомкой и тотчас прониклись к ней симпатией. Незнакомка, казалось, с первого взгляда была совершенно покорена моей Бертой.

Тем временем я, как дозволяли правила маскарада, осыпал мать юной леди вопросами.

— Вы крайне озадачили меня, — говорил я со смехом. — Разве вам недостаточно? Не хотите ли теперь побеседовать на равных, сделать мне одолжение и снять маску?

— Какое нелепое предложение! — парировала она. — Просить даму отказаться от своего преимущества! Кроме того, отчего вы так уверены, что непременно меня узнаете? С годами люди меняются.

— Как видите, да, — я поклонился и меланхолично засмеялся.

— Так утверждают философы, — возразила она, — однако неужели вы считаете, что лицо мое осталось прежним?

— Я бы хотел убедиться в этом своими глазами, — ответил я. — Вы напрасно пытаетесь выдать себя за пожилую особу, ваша фигура говорит об обратном.

— Тем не менее прошло много лет с нашей последней встречи, вернее, с тех пор, как вы видели меня, ведь речь сейчас именно об этом. Милларка — моя дочь, стало быть, я не могу быть молодой даже по мнению людей, которых время научило быть снисходительными. К тому же мне не хочется, чтобы вы сравнивали меня с юной девушкой, какой, вероятно, меня помните. Более того, на вас нет маски, вы ничего не можете предложить взамен.

— Взываю к вашему милосердию, снимите маску.

— А я молю оставить все как есть, — ответила она.

— Скажите тогда, по крайней мере, француженка вы или немка. На обоих языках вы говорите превосходно.

— Не думаю, что мне стоит вам это раскрывать, генерал. Вы явно замыслили удар исподтишка и выжидаете удобного момента.

— Во всяком случае, коль скоро вы удостоили меня милости беседовать с вами, — сказал я, — мне следовало бы знать, как к вам обращаться. Называть вас «госпожа графиня»?

Она засмеялась, вероятно придумывая очередную отговорку. Теперь я понимаю, что все реплики в нашем диалоге были тщательно спланированы с хитростью и коварством и продуманы до мелочей, даже если бы разговор перетек в другое русло.

— Что касается этого… — начала она, но тут ее на полуслове прервал господин в черном.

Он выглядел на редкость элегантно и представительно, однако вид портил единственный изъян: лицо его было мертвенно-бледным, такое можно увидеть разве что у покойников. Он был не в маскарадном наряде, а в обычном вечернем костюме. Церемонно и необычно низко поклонившись, без тени улыбки он произнес:

— Госпожа графиня, позвольте сказать вам несколько слов, которые могут вас заинтересовать.

Дама быстро повернулась к нему, приложила палец к губам, призывая к молчанию, затем обратилась ко мне:

— Придержите для меня местечко, генерал, я вернусь, как только джентльмен скажет мне несколько слов.

Дав мне это шутливое указание, дама отошла в сторону и несколько минут беседовала с джентльменом в черном. Разговор был, очевидно, серьезный. Затем они медленно пошли прочь и смешались с толпой. На несколько минут я потерял их из вида.

Все это время я ломал голову, пытаясь догадаться, кто эта таинственная дама, которая столь хорошо меня помнит. Я уже подумывал присоединиться к беседе, которую вели моя очаровательная племянница и дочь графини, чтобы к возвращению дамы выведать имя, титул, название замка и поместья и в итоге преподнести моей новой знакомой сюрприз. Однако в тот момент я заметил ее в конце зала: она подошла к нам в сопровождении бледного мужчины в черном. Он произнес:

— Я вернусь и доложу, когда ваш экипаж будет подан, госпожа графиня.

Поклонившись, он удалился.

XII. Просьба

— Стало быть, нам придется расстаться с госпожой графиней, но, надеюсь, всего на несколько часов, — отвесив поклон, произнес я.

— Может, часов, а может, и несколько недель. Как некстати он заговорил со мной сейчас. Вы узнали меня?

— Я заверил ее, что нет.

— Что ж, узнаете, — пообещала она, — но не сейчас. Мы с вами куда более давние и близкие друзья, чем вы полагаете. Покуда я не могу вам открыться. Через три недели я проеду через ваш прекрасный замок, о котором я наводила справки и много наслышана. Я загляну к вам на час-другой, чтобы возобновить нашу дружбу, о которой храню тысячи теплых воспоминаний. Дело в том, что прямо сейчас я получила весть, поразившую меня как гром среди ясного неба. Я должна немедленно отправиться в дорогу и проехать окольными путями почти сотню миль, должна добраться до места назначения как можно скорее. Все слишком сложно и запутанно. Если бы не вынужденная необходимость скрывать свое имя, я могла бы обратиться к вам с весьма необычной просьбой. Моя бедная дочь еще слишком слаба. Недавно она поехала полюбоваться охотой, и ее лошадь упала. Девочка еще не оправилась от нервного потрясения, и доктор сказал, что ей ни в коем случае нельзя переутомляться. Сюда мы ехали довольно неспешно, не более шести лиг в день. Теперь мне придется гнать экипаж день и ночь, ведь дело, по которому я еду, не требует